СМЕРТЬ СОЛЖЕНИЦЫНА И СОЗНАНИЕ СОВРЕМЕННИКОВ

Что же остается, если безмозглость и безликость достигают таких пределов? Хотя бы просто здравый смысл и личное, приватное, частное слово.

Смерть Александра Солженицына событие настолько значимое, что оно не могло не вызвать бурной реакции. Оно и вызвало.

На Западе газеты выходили с заголовками «Последняя икона», «Великий писатель, спорный мыслитель» и т.д. — иными словами, не сомневаясь в знаковости фигуры Солженицына, пытались эту знаковость осмыслить. Le Mond затеяла ретропубликацию «Архипелага ГУЛАГ», более или менее аналитические статьи появились во всех изданиях.

У нас, кажется, рефлексия отодвинулась на неопределенный срок, поскольку на первый план выступил вопрос не что сделал Солженицын, а как к нему относиться.

Единодушия здесь не обнаружилось. Напротив, в поднявшемся разноголосом хоре было чему подивиться. Подивиться не только общим, безликим позитивным оценкам (глубоко личные, впрочем, тоже были), но и высказываниям прямо противоположного характера, которые оценками назвать трудно. Просто брань и ругательства: «Маниакально, до животной, слепой злобы ненавидящий советский режим человек… масштабы личности Солженицына невероятно раздуты, они смотрят на тебя глазами людей, при которых ты плюнул на святой крест…». Каков слог — масштабы, которые смотрят на тебя глазами людей! И правда, ведь сразу становится понятно, что писал это человек кристальной чистоты, чей жизненный подвиг не вызывает никаких сомнений. Или вот еще: «Я тут для общего развития припадками читаю «архипелаг». Пока осилил примерно десятую часть, но уже ясно, что он был не просто негодяем и предателем, но еще и редкостной гнидой». И здесь, кажется, «общее развитие» впрок не пошло.

Полярность в суждениях о Солженицыне показательна — в прямом смысле слова. Ведь главное его дело, главное его высказывание (если отвлекаться от споров и дискуссий по проблемам более частным) вполне определенно. Солженицын взял на себя ответственность говорить от лица убиенных, расстрелянных, сгинувших в лагерях. Говорить на протяжении всей жизни, заявлять — не одним выступлением, не статьей, не книгой, но тридцатью томами отнюдь не легкой прозы, которую спокойно для «общего развития» не почитаешь, — простую, в общем, мысль: Cоветское государство загубило миллионы невинных жизней, советский режим бесчеловечен по существу. И вот кажется, эта простая мысль — что нельзя во имя абстрактного блага и даже реального могущества (ядерной бомбы, скажем) вырезать миллионы соотечественников — не бесспорная истина, она до сих пор так и не осознана. Оказывается, ее нужно доказывать, отстаивать.

Впрочем, белое легко сегодня соседствует с черным, как будто не вступая с ним в противоречие. В голосовании по известному проекту «Имя — Россия» на радио «Маяк» первую тройку составили: Сергий Радонежский, Сталин, Ленин.

Ну что тут скажешь, когда под сомнение ставятся простые законы логики: если не А, то Б. Нет, говорит население нашей страны, или, чтобы быть более корректным, аудитория радиостанции «Маяк», — нет, говорит оно, если не А, то тоже А. При любом раскладе. Недоучившийся семинарист, уголовник и кровавый диктатор — тоже преподобный. Человек, которого начинало трясти от слов «религия», «христианство», «церковь», тоже в каком-то смысле Сергий Радонежский. Ну вот и славно.

Что же остается, если безмозглость и безликость достигают таких пределов? В общем, понятно что — хотя бы просто здравый смысл и личное, приватное, частное слово. Получается, все это редкость сегодня.

И еще одна вещь, которую хочется сказать. Если отвлекаться от политики и истории, если сосредоточиться на собственно литературном проекте Александра Солженицына, то и он, кажется, осмыслен не вполне. И критика здесь мало поможет будущим филологам. И, кстати, кто воспринял этот литературный солженицынский опыт, кто из современных писателей наследовал или попытался наследовать ему, сказать трудно.

Николай Александров / OpenSpace.ru, 12.08.2008